СОЗИДАТЕЛИ И РАЗРУШИТЕЛИ

Вновь возвращаюсь к теме леса родного Лосиного острова.
Почти тридцать лет наблюдаю за посетителями этого уникального уголка природы, и не перестаю удивляться разделению их на две совершенно разные группы: создатели и потребители, созидатели и разрушители. Одни (меньшинство) собирают с тропинок в мешочки битое стекло и подметают рядом со скамейками, другие (большинство) гадят на те же скамейки или вырывают их с корнем.
Лесничество, на свои скудные средства, все эти годы стремится как-то облагородить места гуляний и отдыха рукотворными изделиями и оригинальными указателями, украшая их резьбой по дереву и покрывая лаком. В не столь далёкие советские годы всё это держалось годами, сейчас же, когда многоэтажное строительство приблизилось вплотную к лесу, жизнь всех этих поделок исчисляется днями.
Не менее, чем на километр от своих границ, лес превращён любителями пикников в огромную свалку. Если уж не поленились дотащить так далеко тяжеленные сумки с провизией, неужели нельзя их, ставшие легче в десятки раз, прихватить с собой? Почему каждый новый костёр разжигается не на старом кострище рядом, а обязательно на зелёной траве?
Трактор "Беларусь" с прицепом от лесничества, тарахтя круглый день, едва успевает собирать отходы, собранные в мешки у дорог и тропинок, а стоит лишь углубиться на несколько метров далее в лес - там уже мусор и объедки, кучами разбросанные под каждым кустом.
Отдельная категория - добытчики и дачевладельцы.
Много лет близ одной из тропинок удивлял прохожих куст белой акации, неведомо как проросший и единственный в лесу - теперь его нет, понравился какому-то дачному хозяину. Лакированные спинки скамеек, украшенные резьбой, спилены по самое сиденье. От полукилометровой аллеи молодых ёлочек, высаженных вдоль входа в лес, не осталось уже практически ничего.
Однажды я застукал за неблаговидным занятием свою знакомую Клару из дома напротив, которая крала совсем не кларнет, а ветви этих самых ёлочек для того, чтобы, как она призналась, изготовлять дома с мужем венки и продавать их потом на соседнем Бабушкинском кладбище.
Не далее как сегодня, углубившись в лес, встретил очередного заготовителя, вяжущего веники из веток молодых дубков. Возвращаясь два часа спустя назад, на том же месте снова услышал характерные щёлкающие звуки его секатора.
12 лет назад, выйдя на пенсию, поддался бредовой идее украсить окружающий ландшафт каштанами и остролистными дубами, столь редкими в нашей округе. Пока ещё хватало сил и энтузиазма, каждую осень высаживал тысячи желудей тех и других. Теперь приходится лишь сожалеть о зря потраченных за эти годы силах.
Первыми пострадали молодые деревца жилых кварталов: там, куда не добрались неутомимые косцы газонов, постарались шаловливые детские ручонки. Потом настала очередь и лесных питомцев: сначала владельцы дачных участков засекли деревца, растущие близ тропинок, а в этом году пришла очередь и каштанов уже в человеческий рост, скрывавшихся доселе за кустарниками. Продолжают выкапывать даже сейчас, в конце июня, когда деревца заведомо обречены на погибель, тем более что, судя по оставленной ямке, либо в качестве шанцевого инструмента использовали детскую лопатку, либо просто выдёргивали, используя нож.
Остролистные дубы пока ещё кое-где сохраняются, аутодафе наступает осенью, когда их листья окрашиваются в ярко-красный цвет. Редкие любители природы или заботливые мамаши удержатся, чтобы не презентовать своему ребёнку эту красивую веточку. Вот и приходится каждую осень бегать по своим угодьям, разрывая красивые листья дубков вдоль и поперёк, приводя их тем самым в не товарный вид и спасая таким образом от любителей прекрасного.
А дуб остролистный растёт гораздо медленней каштана - даже двенадцатилетняя поросль всё ещё едва достаёт до пояса...

ИСЧЕЗАЮЩИЕ ВИДЫ

В социальной сети "Мой мир" на MAIL.RU широко представлены*) мои видеоролики и фотографии. Некоторые из них - ещё из тех приснопамятных времён узкоплёночных 8мм-кинокамер и фото-зеркалки "Зенит", со всеми, присущими им, техническими недостатками.
Но если бы я и захотел переснять даже не те видео-кадры шестидесятых, а из совсем недавнего прошлого, скажем, 2001 года, то и эта затея сейчас уже совершенно нереальна. Мой родной, исхоженный за сорок лет вдоль и поперёк, национальный парк Лосиный остров потихоньку деградирует и умирает. Обильно насыпаемые зимою на дороги соль и химикаты и постоянно растущие вширь и ввысь высотки рядом с лесом делают своё чёрное дело - "Боливар не вынесет двоих!"
Буйство красок весеннего цветения и громогласный нескончаемый птичий хор остались в прошлом. Пересохли все речушки и ручьи с молодью рыб и тритонов, болота, где гнездовались кулики и утки, иссякли все ключи и родники. Захирели и сошли на нет щедрые ежевичники и малинники. Но самое печальное: исчезли напрочь муравейники с теми самыми крупными рыжими лесными тружениками - лес остался без своих санитаров. Начался массовый падёж сухих стволов деревьев. Рабочие лесничества едва успевают пилить деревья, мешающие движению на дорогах и тропинках. Эти "дрова" тут же рядом складываются в огромные поленницы и гниют потом годами.
Горы мусора, ежедневно оставляемые любителями природы, пикников и шашлыков - это отдельная песня, заведя которую, можно и не остановиться.
Всё это не могло не сказаться и на численности моих любимых пернатых. Некоторые виды исчезли уже давно и насовсем. В моём видеоролике "Лето-69" можно ещё увидеть гнездо с птенцами жёлтой трясогузки и их родителей, тряся гузкой, протестующих против киносъёмки, а следом - и птенца каменки, скрывающегося в норе.
Жёлтые трясогузки, их ещё называют плисками, сновали тогда повсюду, даже в самом городе. Жил я тогда ещё в свибловской коммуналке и каждый день, шагая летним утром на работу, опытным глазом примечал 2-3 гнезда трясогузок в бурьяне пустыря рядом с Ростокинским заводом железо-бетонных конструкций. Теперь их не видно даже в Подмосковье, как, впрочем, и каменок тоже.
Это птичка мне знакома ещё с детства в Оренбуржье, из-за отсутствия лесов и присутствия казахских пустынь по соседству, не избалованном разнообразием пернатых. Каменка тоже трясёт гузкой, но не постоянно, как плиска, а разово и лишь тогда, когда издаёт тревожный крик. Селится она в кладках кирпича, самана, кизяков, камней или в заброшенных норах.
Ещё одна потеря нашей птичьей фауны, заслуживающая слов сожаления, - лесной конёк, тоже, кстати о птичках, из семейства трясогузковых. Снимая его в своё время, и предполагать не мог, что фотка станет раритетом (см. в "Моём мире" в папке "Окружающий мир").
Это птица по-своему уникальна. Если все прочие певцы, исключая, может, только жаворонка, являются артистами старой формации и поют статично, то лесной конёк вполне вписался бы в новый шоу-бизнес, ибо поёт только в движении. Взмывая круто вверх, он издаёт непрерывную трель-речитатив, а потом медленно планирует на неподвижных крыльях вниз, издавая красивые флейтовые крики "фью", с каждым новым звуком понижая своё положение и в воздушном пространстве, и в нотной октаве.
Исчезнувшие виды... Виды птиц и виды ландшафта...
Все три исчезнувшие из нашего общения птички - на фотографиях сверху вниз, в порядке поступления. Так и хочется сказать: в порядке преступления.
_______________________________________
*) см. на ссылке: http://my.mail.ru/bk/garuss/

МОСКОВКА

И, наконец, самая певчая из всех синиц, высоко чтимая всеми любителями птичьего пения - малая синица, чаще называемая московкой.
Песня малой синицы такая же, как и у большой, те же двойные удары "ци-ви, ци-ви, ци-ви...", но нежный тембр её голоса так же отличается от большого сородича, как голосок Робертино Лоретти - от голоса взрослого певца. Мало того, что самец московки исполняет эту песню, меняя частоту и тональность, в запасе есть ещё и одинарные "дроби": "цви, цви, цви, цви, цви..."
Конечно, я тоже отдал дань этой страсти: московки в домашних условиях доживали у меня до 6 лет. Забавная птичка, самая крохотная из синиц, этот пёстрый шарик, всегда благорасположенный к человеку и в хорошем настроении, пел всё время и был всеобщим любимцем.
Этот "цуцик" (кличка - копирайт жены) в клетке запечатлён на моём чёрно-белом снимке.
Сейчас, когда нет уже Птичьего рынка, содержать московку в домашних условиях не представляется возможным. Ушли в небытие старички, продававшие всех этих птиц и корм для них, тогда - совсем дешёвый: еловое семя для чижей, репейник для щеглов, мучных червей и муравьиные яйца для насекомоядных птиц. Да и муравейники в Подмосковье теперь уже не сыскать, рыжие лесные работяги-санитары стали очередной жертвой экологии общества потребления. Да хоть и оставалось бы это всё - на рынок "Садовод" за кольцевую дорогу не наездишься. Можно, конечно, кормить крутым куриным яйцом и раздавленными семенами конопли, заваренными кипятком, дабы нейтрализовать наркоту, но вряд ли на таких харчах протянет птаха долго. Вопрос о пении - вообще за скобками.
Прогуливаясь в лесу заветными тропинками, случается иногда встретить синицу-московку (любимый её ареал обитания - густые еловые чащи) и, вам трудно будет мне поверить, каждый раз сердце начинает радостно и учащённо биться, как при встрече со старым горячо любимым и давно потерянным другом...

ГАИЧКИ

Следующим по численности, лишь незначительно уступающим лазоревкам, видом синиц является гаичка, другое её название - пухляк. Эту милую птичку, поменьше даже и лазоревки, тоже можно иногда увидеть зимой у кормушек. Семечки подсолнуха и её не особенно прельщают, вот орехи, любые, - совсем другое дело. Когда в декабре голод и холод становятся особенно невыносимы, они не тратят много времени на раздумье, брать или нет с руки. Зато потом, узнав конкретного человека, становятся друзьями на всю оставшуюся жизнь.
Некоторые ветераны лесных прогулок до сих пор вспоминают мой аттракцион, когда 3 или 4 гаички сопровождали меня на всём пути Бумажного просека туда и обратно, раз за разом присаживаясь на руку за очередным орешком. Это продолжалось и весной, и летом. Примеры заразительны: количество людей с протянутой рукой в лесу вскоре значительно увеличилось, а продажа грецких орехов и арахиса на местном рыночке резко возросла. Две гаички так узнавали меня до самой осени, неожиданно появляясь перед глазами во время походов за грибами. Мы в ответе за тех, кого приручили, поэтому постоянно в кармане носил пакетик с орешками.
Увы, ноябрь того же года и для них оказался последним.
Пение гаичек - никакое, лишь по весне самец издаёт отдельные протяжные флейтовые звуки (от самочек он отличается лишь чуть более длинной чёрной "шапочкой", которую любители птиц называют ещё и "косой"). Зато внешне гаичка очень симпатична, что хорошо видно на снимках.

КНЯЗЁК И ГРЕНАДЁРКА

Вы внимательно рассмотрели лазоревку в предыдущем сообщении?
А теперь сравните её ещё с двумя разновидностями синичек и найдите, как водится, десять отличий. Даже сами биологи и орнитологи не пришли к единому мнению, самостоятельные ли это виды или варианты всё той же лазоревки. Уже то, что они встречаются в природе крайне редко, настораживает.
Сверху, беленький, это - князёк. Как видите, он отличается от лазоревки бедной палитрой цветов: жёлтый и зелёный отсутствуют напрочь. Это даёт основание заподозрить в князьке лазоревку-альбиноса. Белую ворону-альбиноса мне приходилось видеть - там чёрный цвет замещался коричневым, серый - белым, а вот князька не видел никогда. Да и гренадёрку, сразу признаюсь, видел лишь однажды и мимолётно.
Хохлатая синица, или гренадёрка, отличается от лазоревки, и это - главное, характером оперения на голове.
Поскольку учёные не пришли к единому мнению, предлагаю вам на них наплевать и забыть, а именно свои выводы после просмотра фотографий и принять за истину в последней инстанции.

ЛАЗОРЕВКА

Если вы станете внимательно рассматривать синиц, подлетающих к кормушке за очередной порцией, то непременно заметите, что одна из птичек имеет непохожую на других головку, да и размерами она кажется поменьше, поизящней. Поёт она тоже совсем по-другому, издавая негромкие трели, больше похожие на трещотку.
Это - лазоревка.
Никогда не приходилось встречать их большой группой, в лучшем случае это - пара, ещё реже - тройка. Да и кочуют в лесу они всегда в одной стае с большими синицами. Семена подсолнечника их клювикам поддаются с трудом, зато тыквенные или дынные просто обожают.
В последние годы их чаще можно встретить в городе, нежели в лесу.

МИНЬКА И ГРИНЬКА

После периода бурного увлечения певчими птицами на пару с другом молодости Сашкой Зельцером, когда не осталось ни одной мало-мальски известной в наших местах породы птиц, за которой не пришлось ухаживать, содержа её в клетке, наступил потом длительный перерыв. А после выхода на пенсию пришло время для наблюдения за образом жизни и повадками пернатых уже на природе, в их естественной среде обитания.
Той зимой у нас сложился неплохой коллектив: мы с женой и Юра с молодым далматином Бонькой, ежедневные реабилитационные прогулки с которым ему рекомендовали врачи после онкологической операции на лёгких.
Птичья фауна в зимнем Подмосковье не балует разнообразием, в основном, это - семейство синичных. Они-то и стали основной целью нашей заботы. Большую синицу, в просторечии - просто синичку, знает каждый. Это - сильная и ловкая птица, смелая и беспощадная в драке. Однажды Саша, за неимением свободной клетки, подсадил большую синицу к щеглу - на другой день обнаружил аборигена с выклеванными глазами. Мне приходилось видеть, как синицы устраивали свои гнёзда на самом дне двухметровых асбоцементных труб, врытых в землю в качестве дачного забора. Как пара птичек умудрялась строить там своё гнездо, ничуть не удивляло. Смущало лишь одно: как будут выбираться оттуда наружу подросшие птенцы?
Весь брачный период самец не отпускает от себя самку ни на шаг. Различить их, кстати, очень просто: у самца от шеи до хвоста брюшко украшает широкая чёрная полоса, для его подруги природа расщедрилась лишь на короткий чёрный галстук (см. на фото). Ревность самца жестока и беспредельна: при малейшем подозрении на неверность он прогоняет подругу навсегда, уничтожая при этом ещё и всю её кладку яиц. Здесь синицы тоже уникальны и неповторимы: в их выводке никогда не бывает менее 10-12 особей, зафиксированный рекорд - 14.
А теперь чуть-чуть напрягите мозги и задайтесь вопросом: если вместо двух синиц летом стало, допустим, 12, а численность их из года в год остаётся постоянной, куда же деваются остальные? Правильно, фатально погибают, не пережив зиму. До следующего лета доживут только те же двое из двенадцати. Причём весь этот голодомор свирепствует лишь два месяца - ноябрь и декабрь, когда после осеннего изобилия насекомых приходится отыскивать козявок, спрятавшихся от мороза под листьями и корой, да ещё и в условиях светового дня, скукожившегося до шести часов. Естественный отбор по-своему справедлив: выживают лишь самые крепкие и способные.
20 января синицы начинают уже запевать, а с голодухи, ежу понятно, не запоёшь.
Первое, что мы сделали той зимой - вдоль Бумажного просека, пересекающего лес Лосиного острова от Нового драмтеатра до больницы МПС им. Семашко, развесили кормушки с семенами подсолнуха, заложив на прямой трассе четыре пункта питания, а на соседних ветках ещё и подвесили куски несолёного свиного сала. Для более близкого общения был всегда при себе и деликатес: дольки подсушенных в духовке орешков арахиса.
Угощая арахисом, надо было обязательно контролировать процесс, поскольку сойки (см. на фото), размером с ворону, едва завидев нас в лесу, заранее слетались к постоянному месту кормления - Дятловой поляне и, стоило нам отойти чуть подальше от лавки или пня с разложенным лакомством, начинали немедленно реквизировать все орехи для пополнения своих кладовых. Нам же достаточно было уже пары поползней, которые с механической периодичностью подлетали к орехам, быстро наполняли ими обе щёки, а потом сноровисто засовывали прозапас эти дольки в расщелины коры соседних деревьев, ловко бегая по их стволам то вверх, то вниз. Это были "лихие девяностые", поэтому и называли мы этих крутых ребят (и они есть на фото) птичьей фауны соответственно - коротким словом "братки".
Требуется совсем немного выдержки и терпения, чтобы научить синиц брать корм с рук. Птичке трудно решиться лишь на первый шаг, а потом она начинает человеку доверять. А первого из смельчаков даже и уговаривать не пришлось, он стал потом нашим самым близким другом и даже получил имя Вася.
Дружба с Васей продолжалась до самой весны, времени семейных забот, когда наши приближённые синицы завладели дуплом, пробитым дятлом годом раньше на соседнем дубе рядом с поляной. Едва я начинал свистеть, неумело подражая пению синиц, как Вася немедленно появлялся рядом, и непременно - в обществе своей подруги. Слух у птиц абсолютный, как у Моцарта, друг друга узнают издалека по голосу, а уж мою-то фальшь узнавали и подавно. Насекомых повсюду было с избытком, птицы были сыты, но из уважения Вася садился на руку и брал орешек. Дама его не опускалась до такой фамильярности и покорно ждала, пока орешки будут положены для неё на землю под берёзой. Так продолжалось до самого вылета птенцов из дупла, когда повсюду в лесу становился слышен крик молодняка, просящего корм у родителей, кочующих в лесу вместе с птенцами.
Заслышав условный свист, привёл к нам показать своих детей и Вася. Все десять птенцов его разместились на ветвях по соседству. Увидев, что папаша смело садится на руку человека, двое из детей тут же повторили этот трюк, другие же предпочли воздержаться. Пол птенцов-слётков определить нельзя: все как один - одинаковые зеленовато-дымчатые шарики.
Поскольку дед мой был Василием, героев назвали именами его детей, как кликали их в детстве - Минькой и Гринькой. Даже осенью, когда началась уже грибная пора, и где бы я ни находился, вся птичья стая-семья, если была неподалёку, продолжала прилетать на свист, и все трое ручных были узнаваемы.
Когда же завершилась осенняя линька, оказалось, что оба "братца" - девочки, но менять имена было уже поздно. Прошла осень, ударили морозы, выпал снег. Наступили трудные времена. Перестал прилетать на условный свист папа Вася. Минька с Гринькой продолжали держаться вместе, так и летали втроём, в сопровождении приятеля-мальчика. Когда я встретил их в последний раз, уже в декабре, было ясно, что им, всем троим, зиму не пережить: они постоянно сворачивались в шарик, а для птицы это - плохой симптом. Больше я их уже после того не видел.
Прошло двенадцать лет. Давно уже нет той нашей ежедневной лесной компании, как в поговорке: иных уж нет, а те - далече. Но вот что удивительно: те четыре пункта питания птиц, заложенные нами 12 лет назад, функционируют и поныне, на именно тех же самых местах.
И пусть почти все кормушки наполняются кормом лишь один раз, в момент прикрепления их к веткам.
Пусть корм пташкам приносят не в декабре и ноябре, когда те загибаются от голода, а в дни, когда уже становится приятно погулять в лесу.
Пусть засыпают в кормушки не семена масличных культур и не орехи, а пшено, кроме мышей в лесу которое никто не ест.
Всё это не так существенно и важно, как главный побудительный мотив всех этих акций: любить, жалеть и сострадать.

"МОРЖ" СЛАВА ФЁДОРОВ

Прогуливаясь сегодня в весеннем лесу Лосиного острова, в очередной раз встретил Славу Фёдорова со своим неизменным спутником - "овчаром" Тимофеем. Все мы, аборигены Ярославки - любители природы, знаем друг друга в лицо. Вот и с Вячеславом знаком никак не меньше десятка лет, а его Тимошку помню ещё щенком.
Даже трудно уже вспомнить, когда впервые обратил внимание на молодого человека, купающегося круглый год в проточном пруду близ лесничества. "Моржеванием" увлекаются многие представители мира искусства, не раз приходилось видеть в той же проруби ветерана кино Александра Пашутина, например. Поэтому не очень даже удивился, увидев по телевизору и молодого "моржа" на какой-то артистической тусовке. При первой же встрече Слава не стал отрицать свою принадлежность к шоу-бизнесу. А позже, когда отношения продвинулись до стадии приятельских, стал даже приглашать лесных знакомых на свои бенефисные представления.
Сохранился билет - приглашение на один из таких концертов. Вячеслав лицедействует в очень трудном и редком жанре, где, кроме него да ещё Александра Пескова, трудно даже и назвать кого-то другого. О мастерстве и зажигательном драйве артиста можете получить некоторое представление, зайдя на его сайт:

http://www.slavafedorov.ru/about.htm

Но лучше, конечно, посмотреть его вживую - обещаю: не пожалеете.
Видеокамеру в зимнее время с собою в лес не беру - много потом мороки с запотеванием корпуса и влагой на видеоплёнке. Поэтому на прилагаемом ролике "моржа" и его верного спутника можно увидеть лишь в летних декорациях.
А зимою, к слову, можно было бы заснять в нашем лесу немало интересного. Лосей, например, совершенно не реагирующих на людей и собак, деловито ломающих ветви и обгладывающих кору придорожных деревьев в пяти метрах от мамаш с детскими колясками.
На большой лесной поляне возле бани лесничества снимались все зимние сцены телесериала "Бедная Настя". Удивительно было сцены, разыгранные на пленере, уже через 3-4 дня видеть смонтированными для демонстрации на экране домашнего телевизора. Вот это - оперативность: сериалы, оказывается, выпекают прямо с колёс.

ГРИБЫ В ПОНЕДЕЛЬНИК

Небольшая видеоиллюстрация к предыдущему сообщению. Даже в нашем лесу, начинающемся через проезд от дома, можно собирать грибы, не выбираясь за пределы кольцевой дороги. Набрать полную корзину в грибной сезон можно не только в четверг или пятницу, но и в дни, следующие сразу за выходными, когда местные и приезжие грибники прочёсывают Лосиный остров вдоль и поперёк. Согласитесь, гораздо приятней искать грибы, оставаясь наедине с природой. В этом-то и суть всей прелести "тихой охоты".

ОТЕЦ И СЫН

Ещё одна история про зябликов. Однажды придя на свою любимую поляну, примыкающую к Бумажной просеке, завсегдатаи называют её Дятловой, обнаружили в траве выпавшего из гнезда птенца зяблика, только начавшего оперяться. Он даже двигался по земле с трудом, будучи мал не по сезону - все другие птенцы зябликов давно вылетели из гнёзд и кормились, следуя за мамашами. Оглядевшись по сторонам, нет ли вблизи ворон - злейших врагов птенцов, заметил сидящего неподалёку на дереве зяблика и на всякий случай поскорее ушёл оттуда, хоть и знал, что птенцу ничем уже не поможешь.

Каково же было наше с женой удивление, когда дня через три увидели на той же поляне уже сидящего на ветке и значительно оперившегося птенца и опекающего его зяблика-самца. Мы каждой зимой и весной подкармливали на этой поляне поджареным арахисом обитающих там синиц и поползней, слетавшихся на мой условный свист, неоднократно к ним присоединялись и самые смелые зяблики. Этот, видимо, был из их числа, потому что благосклонно принял угощение, а, глядя на отца, птенец присоединился тоже. Летал он по-прежнему плохо, с трудом поднимаясь на нижние ветви.

Стояла уже поздняя осень, птицы одна за другой отправлялись на Юг, улетели и последние виды - зарянки и зяблики. Только нашу парочку каждое утро встречали на том же месте и бросали им арахис на заиндевевшую уже землю. Пропали из вида они лишь в конце октября.

Этот случай всю зиму не выходил из головы и, едва по весне появились первые зяблики, зная, что перелётные птицы возвращаются всегда на прежнее место, начал опять посвистывать, как год назад. Римма, супруга, посмеивалась, удивляясь моей наивности.

И вдруг! В один прекрасный день! Вернее, утро - откуда-то из лесной чащи раздались позывные зябликов: "Пиньк, пиньк!", и на бугорок под берёзой, место всегдашней птичьей кормёжки, опускаются два карминно-коричневых красавца-зяблика. Весна - крутое и беспощадное время для всех птичьих мужских особей: до прилёта прекрасной половины надо отвоевать и защитить от возможных посяганий свой участок в лесу, когда любой соплеменник - враг. Знала это и Римма, потому что от умиленья сразу расплакалась.

Ещё день или два они прилетали вместе, но инстинкты природы безусловны - потом на поляне остался кто-то из них один.

ПОЙМАТЬ ЗЯБЛИКА

В пору самого горячего птичьего хобби загорелся страстью найти "тискового" зяблика. Все, конечно, видели и слышали эту широко распространённую в городе и за его пределами птичку. Очень осторожную, строящую гнездо высоко в ветвях, и так маскирующую, что обнаружить его можно лишь при долгом наблюдении. Если это берёза, снаружи гнездо закамуфлировано берестой. Воэможно, именно поэтому их так много.

Обычные зяблики любителей птичьего пения совершенно не интересуют. Не раз, и не два слышал на "Птичке": "Вот тисковой зяблик - это да, дорогого стоит". Вконец заинтригованный, стал допытываться, покуда всё не узнал. Мне объяснили, что зяблики вокруг поют: "блям-блям-блям-ти-лю-лю-лю". Но есть такие, один из 100 или из 1000, которые в начале пения добавляют "тись-тись-тись", а в конце - энергичное: "Федя!", то-есть, вместо двух "колен" их становится вдвое больше.

С тех пор потерял покой, прислушиваясь к каждому запевшему в лесу зяблику, но всё тщетно. И лишь через год, гуляя в лесу за Северянином, ушам своим не поверил: вот он, легендарный Федя. К тому времени успел уже близко познакомиться с новым родственником - мужем любимой тётки своей жены Василием, оказавшимся, как ни странно, одним из калитниковских "авторитетов", дома у которого не раз бывал и Юрий Власов. Даже фамилия у него оказалась подходящей - Щеглов. Несмотря на свои 70 лет, он был столь горяч и азартен в выборе птиц, что известный "Птицелов" на картине Перова - просто какой-то скандинав-флегматик. У всех птиц поют только мужские особи, но у жаворонка различить пол невозможно, известно лишь, что самцы прилетают раньше самок. И вот задолго до таянья снегов дядя Вася чуть свет по воскресеньям отправлялся на "Птичку", дабы не пропустить птицеловов с первой партией товара. Надо было видеть, как дядя Вася с горящими глазами, нездоровым румянцем на щеках и непрерывными матюжками себе под нос, снова и снова запускал руку в мешок с жаворонками со связанными концами крыльев и дул очередному залётному в задницу, пытаясь там что-то разглядеть. Не всем продавцам это нравилось, иногда дело доходило и до рукоприкладства, но все птицы, выбранные дядькой, пели, и пели хорошо.

Вот к нему-то я и обратился с просьбой поймать тискового, зная, что в его загашнике есть ловчая сеть. Дядя сразу высмеял меня, заявив, что в пении зябликов я - полный профан, но при поддержке доброй тёти удалось его уговорить.

До самого Северянина Щеглов матюгался, продолжая развивать изначально озвученный эпитет. Когда же услышал зяблика своими ушами, сразу изменился в лице, осанке и движениях, став мгновенно нервным и суетливым.

Тут я должен объяснить, как ловят зяблика. Прилетая с Юга на гнездовье в наши широты, зяблики на манер детей лейтенанта Шмидта, не подписывая, правда, никаких конвенций, делят всю лесную территорию на принадлежащие только ему участки, и горе нарушителю, посмевшему нарушить негласную границу - он будет бит нещадным боем.

А тут дядя Вася рядом с сетью, настороженной в самом центре участка моего тискового, поставил клеточку с другим, домашним зябликом, пытающимся ещё и издавать какие-то звуки. Естественно, хозяин кидается на пришлого нахала, а тут его и ждёт сеть с приводной бечёвкой к дяде Васе, затаившемуся в кустах. Но прежде, чем это произошло, мне пришлось, повинуясь энергичным матюгам дядьки, совершить три марш-броска, удаляясь от места охоты всё дальше и дальше.

Радость моя от приобретённого сокровища оказалась преждевременной. Маэстро попался такой пугливый и осторожный, что при каждом шорохе и приближении к нему бросался в панике на дальние прутья клетки, истрепав все хвостовые перья. На привыкание и пение его, раньше, чем через год, нельзя было даже надеяться. Поэтому с лёгким сердцем отпустил его в привычную среду обитания.

Не все птицы так же дики и осторожны, как эяблики и реполовы (коноплянки). Чижи, например, уже через месяц становятся совершенно ручными. Противники содержания в клетках не знают также, что на воле срок жизни птичек 1-2 года, а при домашнем содержании 8-14 лет.

И в завершение - редкая удача: в 2002 году удалось заснять на видео этого самого маэстро - тискового зяблика.