ГРИБЫ В ПОНЕДЕЛЬНИК

Небольшая видеоиллюстрация к предыдущему сообщению. Даже в нашем лесу, начинающемся через проезд от дома, можно собирать грибы, не выбираясь за пределы кольцевой дороги. Набрать полную корзину в грибной сезон можно не только в четверг или пятницу, но и в дни, следующие сразу за выходными, когда местные и приезжие грибники прочёсывают Лосиный остров вдоль и поперёк. Согласитесь, гораздо приятней искать грибы, оставаясь наедине с природой. В этом-то и суть всей прелести "тихой охоты".

"ТИХАЯ ОХОТА"

А есть ещё и "тихая охота" - сбор грибов и ягод.

Ягоды - это не для меня. Всегда удивлялся женской способности к многочасовой однообразной и монотонной работе, ведь уже через час это - пытка. Даже учитывая, что черника и брусника вокруг наших "точек" были столь обильны, что собирать и ту, и другую не составляло особого труда. Но, тем не менее, каждую осень, возвращаясь в Москву, грузили в багажник "Жигулей" кастрюлю брусничного варенья, более похожую на бак для белья. Варили его между делом на открытом воздухе, используя бензиновую горелку "Шмель" и привлекая всех окрестных ос и шмелей.

Собирание грибов - совсем другое дело. К этой страсти пришёл не сразу. До завершения школы жил в степной местности, где других грибов, кроме шампиньонов, даже и не видывали. Правда, в голодную военную осень 1944 года случилось диковинное чудо: всё открытое пространство за пределами дворов покрылось почти сплошным ковром каких-то светло-коричневых грибов на тонкой ножке, которые, к тому же, на протяжении месяца или двух ещё и регулярно возобновлялись. Это было, как манна небесная. Голодный народ, сразу распробовав, установил их совершенную безвредность, и почти полностью переключился на этот вид провианта. Их вкус и запах, весьма приятные, помню до сих пор, а потому всё пытался задним числом определить, что же это был за вид. Склоняюсь всё-таки больше к луговым опятам.

Первые уроки грибоведения, уже в Москве, мне преподал всё тот же нетипичный Сашка Зельцер (второй справа на фото), приобщивший не только к вылазкам на Птичий рынок, но и к воскресным турпоездкам на электричке в леса за Истрой. Настоящая же страсть пришла позже, когда в любимом журнале ИТР "Наука и жизнь", где в должности замредактора работала Р.Аджубей, единственная из родственников Хрущёва, не задвинутая в сторону после его отставки, появилось произведение В.Солоухина "Грибы".

Об этом поэте и прозаике-деревенщике, сейчас уже незаслуженно забытом, стоит сказать особо. Он проснулся знаменитым, опубликовав свою книгу "Владимирские просёлки". Памятна ещё остроумная эпиграмма, появившаяся сразу после этого:

"СкрОзь прОшОл пОля и сёла

сО сгОвОрчОвОй жОнОй

наш пОэт ВлОдимир СОлО-

ухин - парень ОржОнОй".

О чём бы он ни писал, даже о какой-нибудь незначительной ерунде, делал это так интересно и вкусно, сочным народным языком, что невозможно было не дочитать до конца. В этом ему, может быть, лишь Фазиль Искандер может составить конкуренцию, а больше никого вокруг и не видно. А тут ещё такая тема - грибы. Ближайшей осенью число грибников в подмосковных лесах сразу выросло в разы. Я, подобно автору, тоже растирал пальцами каждый обнаруженный мелкий худосочный грибочек и подносил к носу, пытаясь найти пресловутый чесночный гриб. И, конечно, нашёл. Да ещё и насушил этих дистрофиков для приправы. Скоро стал, без ложной скромности, профессионалом, даже в самые неурожайные годы неизменно возращаясь из своего исхоженного вдоль и поперёк Лосиного острова с полной корзиной.

В обильные же грибные сезоны предпочитал отправляться в лес в начале недели, избегая шумного и многолюдного ажиотажа выходных, разнообразя, как и автор книги, грибной стол совершенно экзотическими экземплярами. Но нет пророка в своём отечестве: прежде, чем поступить в пищевое производство, каждый принесённый гриб дома подвергался тщательному фейс-контролю и, если ранее не был знаком, персоной грата становился лишь после предъявления мною его паспорта с фотографией в толстой настольной книге "Грибы СССР".

Собирать грибы на песчаных косах Рыбинского водохранилища было особенным удовольствием. Большее грибное изобилие приходилось встречать лишь в Эстонии, где белые грибы и крупные зелёные моховики растут повсеместно, прямо вдоль дорог, соединяющих редкие хутора и мызы. Как приятно было запускать в зелёный, по колено, мох руку, по самый локоть, и вытаскивать оттуда одного за другим такие же длинные ядрёные подосиновики. На острове Вауч, где мы жили отшельниками в одну из поездок, лисичек было столько вокруг, что от их желтизны рябило в глазах. За четыре недели отпуска к нам лишь однажды пожаловали другие люди - два заготовителя на лодке, заполненной доверху этими самыми лисичками, собиравшие грибы на экспорт в Англию. Британцы, по их уверению, не признают никак других грибов, потребляя лишь эти, где никогда не заводится червяк. Ежедневно осматривая свою родную косу, прикидывал, достаточную ли набрал гриб кондицию или пусть ещё подрастёт. У грибников существует поверье: если гриб, открывшийся глазу, сразу не забрать, назавтра его уже не будет. Это верно, не спорю, для Подмосковья, где и вернувшись через полчаса, его уже не найдёшь, на "точках" же претендентов больше не было.

Во время первых визитов в Весьегонское охотхозяйство основательно доставали рассказы о легендарных вологодских боровиках, которых "косой коси", и которые только что "прошли" или "вот-вот пойдут", сразу после нашего отъезда. Лишь с четвёртого только раза удалось с ними не разминуться. Это было нечто. Представьте себе широкое пространство, ровно покрытое невысоким серебристо-белым северным мхом, сплошь утыканное тёмнобордовыми шляпками тяжёлых белых грибов-боровиков. Так после трёх дней ударной работы над летней печкой, сложенной возле дома на дворе, появился целый мешок сушёных грибов. Взвешивание в Москве показало 6 кг, и проблема сушёных грибов осталась закрытой на долгие годы.

Среди грибных "специалистов" не прекращаются споры, как правильно собирать грибы, чтобы не повредить грибницу: срезать или выкручивать. Поверьте мне: это - спор "тупоконечников" и "остроконечников" Джонатана Свифта. В достопамятном 1968 году в Подмосковье вдруг белые грибы высыпали в таком неимоверном количестве, что кучковались на манер опят даже в грязных колеях разбитых лесных дорог, где никаких грибниц и отродясь не было. Про военную оказию я писал уже выше. Как говорил один из персонажей солоухинских "Грибов": "Гриб, он ведь районному начальству не подчиняется - растёт, где и когда ему вздумается".

Упомянутый В.Солоухин в той же "Науке и жизни" опубликовал потом ещё и вторую такую же книгу под названием "Травы", а инженерная интеллигенция снова устремилась в лес, отыскивая теперь уже целебные клубеньки неведомой любки однолистной. Но это... Правильно: это уже другая история.

...И РЫБОЛОВСТВО

Совсем другое дело - рыбалка. Занятие, знакомое с босоногого детства, когда, вооружившись самодельными удочками, по колено в воде, стояли на речном перекате и ловили прямо под ногами водившихся ещё в то время пескарей. Повзрослев, всем видам рыбалки предпочитал спиннинг, как на этом снимке с Селигера.

Самые же яркие впечатления остались от Рыбинского водохранилища, где проводили с женой почти каждый отпуск, как только появилась ВАЗовская "трёшка". Не надоедали и не уставали друг от друга, хоть и работали даже вместе, в одном КБ. Доезжали до Весьегонска, в 400 км от Москвы, там оставляли машину рядом с домом начальника охотхозяйства, а сами отправлялись на попутном транспорте, водой или сушей, на выделенную им "точку". Машину, не оборудованную сигнализацией, оставляли на целый месяц, даже не беспокоясь за её сохранность - такими незамутнёнными были ещё тогдашние времена и нравы. Даже на брезентовый тент покусился кто-то, наконец, лишь на 4ый или 5ый год, а не тогда, когда он был ещё новым.

"Точка" представляла собой охотничий дом с летней печкой и дровами во дворе и с лодкой впридачу, на острове или длинной косе. Деревни аборигенов располагались никак не ближе 5-7 км от "точки", поэтому нередки были дни, когда не приходилось видеть ни другого человека, ни проплывшего мимо судёнышка.

Конечно, оборзели и загорали как на нудистском пляже, что и привело однажды к недоразумению. Частенько я оставлял свою Пенелопу загорающей на песке, выплывая на лодке из просматриваемой акватории в поисках фартовых мест. И вот, завидев лодку проплывающего вдали редкого в этих местах неофита, в полной уверенности, что это возвращается Одиссей, она начала исполнять танец папуасов, при этом ещё и энергично размахивать руками. Это для меня она была Пенелопой, ему же показалась настоящей Евой, и поэтому он сначала бросил грести, а потом, решив, что вполне сойдёт за Адама, решительно направил свой чёлн в её сторону. Тут следует сказать, что, в отличие от меня, она регулярно обновляла свои очки "для близи" и "для дали" и, поскольку их на этот раз рядом не оказалось, подмену обнаружила слишком поздно, когда паническое бегство не оставляло даже времени, чтобы забежать в дом и поменять костюм прародительницы на более приличный. Так и дожидалась меня, боясь высунуться из своего укрытия в прибрежном кустарнике далеко за домом.

Рыбалка на запруженной Мологе - отменная. Иногда щуки ловились одна за другой. В такие дни самых крупных сажал на кукан из алюминиевой проволоки, и привязывал к мосткам, чтобы брать их из воды свежими по мере необходимости. Щука - донная рыба, редко меняющая своё место на дне, поэтому, если даже проволока обрывалась, всё равно оставалась на том же месте у мостков, дожидаясь, пока достану её сачком.

Недели через две щуки уже приедались, выручал проплывающий иногда мимо рыболовецкий баркас. В ответ на брошенную рыбакам бутылку водки на берег летели судачки и лещи, размером с печную заслонку.

Мелких щук и щурят можно было при желании наловить в любом количестве. Идею подсказала стая ворон, рассевшаяся вокруг лужи, бывшей в пору разлива реки озерцом: поняв, что сидят они там неспроста, подошёл ближе и увидел, что обмелевший водоём кишмя кишит щурятами, поевшими всех более мелких собратьев. Оставалось лишь замутить воду ногами и потом кидать высовывающуюся наружу рыбу на берег голыми руками. Однажды так увлёкся, что накидал целое ведро. Пришлось шагать в неблизкую деревню и пристраивать там улов, чтобы не пропал зря. Аборигены были немало удивлены актом рационального альтруизма, не встречаясь ранее ни с чем подобным, и простодушно вопрошали: "А не отравленная?"

Двадцать лет не брал спиннинг в руки, лишь прошлым летом, у детей в Хлебниково, на реке Клязьме, тряхнул стариной. Обмяк душою, стал сентиментален, мелких щурят отпускал обратно, лишь настоящую щуку, длиною 64 см и весом 2,5 кг, принес домой и даже сфотографировал. Но это уж другая история.

ОХОТА...

Во времена школьного взросления, когда ешё не вся целина вокруг села была распахана, всякой дичи от зайцев до дроф с военных лет сохранилось немало. Любителей пострелять во всё, что бегало и летало, тоже хватало. Стреляли во всех братьев меньших, не исключая и краснокнижного степного орла - беркута. Можете представить, какого размера были родители этого птенца на снимке, если даже он сам соизмерим в росте с моим двоюродным племянником Геной.

Хотя и в нашем доме тоже хранилось ружьишко 16го калибра, охота никогда не привлекала. А после одного случая стала и вовсе неприемлемой, если не сказать - омерзительной. Когда маме, занимавшейся пчеловодством, стали особенно досаждать щурки, ловившие пчёл налету, поддался её просьбе пойти к реке Бузулук и "разобраться" с "пчелоедами". В крутом речном обрыве, рядом с колонией ласточек-береговушек, и точно в таких же, вырытых в песке для гнездования, норах, поселились и щурки золотистые, необыкновенно красивые птички, чьё пёстрое и красочное оперение более пристало тропическому лесу, нежели нашим умеренным широтам.

Бабахнуть - много ума не надо, и вот у меня на ладони лежит уже это чудо в карнавальном наряде, испачканном кровью, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

Это был мой первый и последний охотничий выстрел. Больше никогда уже ни во что живое не стрелял.

НЕ ЗАБУДЬ

Чей ты труд, нарушитель покоя,

прозябавший в архиве листок,

где любовно девичьей рукою

прикреплён незабудки цветок?

Кто дарил и когда - всё в тумане...

И, хоть знаю: не жил, не греша,

почему ж оправдаться в обмане

всё надеется робко душа?

Впереди уж виднеется финиш,

всё короче оставшийся путь,

но никак не забьёшь, не отринешь

чей-то зов: "Не забудь, не забудь!"

11.03.2009

ДОМАШНИЕ РАСТЕНИЯ

Немного о растениях, прописавшихся в квартире. Просто заметки дилетанта-любителя.

Пуансеттия (рождественская звезда). Из рода молочаев, с белым каучуконосным соком. Продаётся с красивыми яркокрасными или яркожёлтыми листьями, которые за лето сменяются на зелёные. Чтобы листья снова стали красными, надо с самой ранней осени растение оставлять на свету не более 8-10 часов в день. Тогда к Рождеству листья покраснеют - потому и такое название. Мороки много. Если первый год ещё педантично следил за режимом, и всё покраснело, то на второй позволял себе иногда и манкировать - поэтому, на ролике видно, - покраснели не все листья.

Узамбарские фиалки (сенполии) широко распространены и разнообразны. На ролике - белая и махровая розовая. Цветут с марта по октябрь.

Пелея (крокодильчик). Названа так за рельефные листья, похожие на крокодиловую кожу. Цветёт небольшими розовыми зонтичными розетками.

Традесканцию знают все. Но это не обычная, а с белыми просветами на листьях. Люблю растения, где все листья не похожи друг на друга. Это же свойство присуще и следующим представителям флоры.

Лиана. Листья тоже с белыми проплешинами. Плеть её вырастает до невообразимой длины. Можно направить её по периметру помещения, сложить в гирлянды, как на ролике, и даже в зелёный шар, как это делала Лиля Брик.

Маранта триколор. Любимое растение не только моё, но и моего волнистого попугая Кеши - правильных, идейно выдержанных бело-голубых динамовских цветов, с удовольствием уплетающего за день немалых размеров лист (см. фото вверху). Всю другую зелень и фрукты презрительно отвергает, снисходя иногда лишь до укропа. Пропорция всех трёх цветов на листьях постоянно меняется в зависимости от количества потреблённого света во время их распускания. Цветёт крохотными оригинальными цветочками.

И, наконец, кактус. Главная красота кактуса - его иголки. К сожалению, широко расплодившиеся в народе экземпляры, из-за беспорядочного перекрёстного опыления, её почти совсем утратили. Посмотрите на этот натуральный образец, какой длины его иглы. Чтобы щетина не мельчала, нужен ультрафиолет, поэтому летом кактус должен стоять на открытом воздухе. Шесть лет назад это был маленький шарик с 12 дольками-ломтями, сейчас их уже 21, да и размеры все стали раза в полтора больше, чем даже на этом видео. С иглами нужно быть осторожнее, они способны приживаться и прорастать потом на пальцах. Года три назад пришлось выдергивать пассатижами на пальце раз за разом возобновлявшиеся на одном и том же месте острые белые роговидные треугольные шипы, в которые мутировались концы иголок кактуса - зрелище не для слабонервных. Цветёт этот вид раз в год в июле-августе, распускаясь после захода солнца, а с его восходом сразу начинает увядать. Если оставить цветок на ночь дома, уснуть - невозможно, настолько силён его приторно-приятный аромат, зато на балконе - праздник для всех насекомых в округе. Сколько бы ни было экземпляров этого вида в коллекции - как по команде, все кактусы зацветут одновременно, что хорошо видно на прилагаемом снимке.

ПОСЛЕДНЯЯ ФОТОГРАФИЯ

Последняя отцовская фотография, пришедшая в военном треугольнике с Дальнего Востока, не походила на предыдущие: впервые мы увидели новую армейскую военную форму и недавнее нововведение - погоны, как в старые времена, с четырьмя капитанскими звёздами. Никто не мог и предполагать, что именно это фото и окажется последним. Приехавший за десять тысяч вёрст (и это - в военное время) молодой лейтенант - сослуживец отца, начальника оперативного отдела штаба дивизии, передал нам не только нехитрые отцовские личные вещи, но и, мастерски исполненный служивым художником, большой карандашный портрет отца, опять-таки в капитанских погонах, занявший почётное место напротив входа в переднюю.

РАТАН - 600

В середине шестидесятых годов наше Проектно-конструкторское бюро Главэнергостроймеханизации, где тогда работал, неожиданно приобщилось к космическим проблемам связи с внеземными цивилизациями. В рамках международного проекта SETI руководством страны было принято решение построить самый большой в мире радиотелескоп РАТАН-600, что расшифровывалось как "Радиоастрономический телескоп Академии Наук с диаметром антенны 600 метров".

Устройство радиотелескопа показано на верхнем снимке. Эту самую антенну образуют 900 одинаковых механических агрегатов, установленных вплотную друг к другу по периметру окружности. Металлоконструкцию агрегата, главным узлом которого был приёмник космических радиосигналов - прямоугольная металлическая пластина с параболической поверхностью, направляемая в разные точки космического пространства, проектировал соседний отдел. Моей же группе конструкторов-электромехаников было поручено спроектировать элекропривод агрегата для поворота этого параболического "зеркала" в направлениях вправо-влево и вверх-вниз.

Сроки были жёсткие, работали ударно. Куратор проекта Юрий Николаевич Парийский, ныне - академик, а тогда - просто тридцатилетний астроном из Пулковской обсерватории, более известный как сын своего знаменитого отца Николая Николаевича, тоже астронома, казалось, больше был в Москве, чем в Ленинграде. Однажды на наших регулярных совещаниях засветился и шеф Юрия Николаевича - академик Иосиф Самуилович Шкловский, учёный с мировой известностью.

Сами учёные к возможности связаться с себе подобными небожителями относились неоднозначно. Молодой уверен был в самом скором прорыве, пожилой же, наоборот, полагал, что мы на Земле обречены на вечное одиночество. Их разногласие было лишь эхом дискуссий, проходивших в то время, время начала освоения космоса, не только в научной, но и в широкой общественной среде. Когда аргументы типа "как можно рассчитывать на приём сигналов из космоса, если сами ничего не передаём", стали особенно громкими и частыми, решено было проявить инициативу: в разные точки Галактики, где прогнозы обитания ВЦ были наиболее оптимистичны, отправили одинаковые сообщения из трёх слов: "Мир. Ленин. СССР". Если даже эта информация и дошла до предполагаемых адресатов, реакцию на неё инопланетян представить трудно.

Как бы то ни было, радиотелескоп был построен рядом со станицей Зеленчукской, по дороге на Архыз (Карачаево-Черкессия, Северный Кавказ), и уже в 1969 году начал успешно работать. Юрий Николаевич получил орден Ленина, Шкловский остался без награды, поскольку по просьбе академика Сахарова подписал какое-то письмо в защиту репрессированных учёных и к тому времени стал опальным и невыездным.

Красавец телескоп - на втором снимке. Братьев по разуму с его помощью пока не обнаружено, но поиск продолжается и сегодня. Приятно сознавать и себя соучастником движения к этой, пока недостижимой, космической цели.

Ещё одним напоминанием этой звёздной работы, особенно приятным как филателисту, служит почтовая марка, вышедшая в честь этой эпопеи двадцать лет спустя, 25 ноября 1987 года. Её, отсканированную, можно рассмотреть на нижнем снимке.

"ПИШУЩЕВЫЕ" ДОБАВКИ

Два месяца назад один из соседних магазинчиков сменил хозяина и название, о чём извещала новая вывеска, перечисляющая продаваемые товары: "Пещевые добавки, косметека". Вчера, в очередной раз проходя мимо, решил: сфотографирую-ка эту вывеску, а потом и правильную, когда заменят, чтобы опубликовать на блоге с предложением найти если не 10, то 2 различия. Поставил с утра батарейки на зарядку, а, когда пришёл фотографировать, там уже красовалась правильная версия. Облом, короче. Куй железо, пока горячо.

С новых русских, хозяев таких магазинов, приехавших издалека, грех и требовать правописание. Гораздо более огорчает, когда свои коренные москвичи, грамотные и образованные, как заворожённые, все вокруг повторяют одни и те же ошибки правописания. Поправок совсем немного, можно по пальцам пересчитать, и запомнить их легко. Но эффект от усвоения этих "пишущевых добавок" скажется сразу.

Вот они:

1. Не "будующий", а будущий.

2. Не "учавствовать", а участвовать.

3. Не "юнный", а юный.

4. Не "паталогоанатом", а патологоанатом.

5. "Тся" или "ться" в конце глаголов? Ответ прост: если отвечает на вопрос "что делаеТ" - без "ь", "что делаТЬ?" - с "ь". Например: "это мне нравится" и "это мне должно нравиться".

6. Кроме глагола "одевать", есть ещё и "надевать", о котором большинство напрочь забыло. И, тем не менее, одежду, обувь и прочие вещи НАдевают, а Одевают - куклы и людей.

7. Не "согласно чего", а согласно чему. Типичная ошибка вкралась даже в кинофильм "Начальник Чукотки", который - "согласно мандата".

8. Невозможно слушать, как все говорящие головы нашего телевидения к любому глаголу прибавляют "о том, что": "согласен о том, что...", "показать о том, что...", "спят и видят о том, что...". Неважно, кто на экране: наш эстеблишмент, производственники или артисты - все, как один, после произнесённых глаголов не могут приспособить далее ни один из падежей, кроме предложного.

9. Частицы "не" и "ни". О, это - камень преткновения не только обычных людей, но и профессиональных литераторов и представителей шоу-бизнеса.

Многим ещё памятны слова песни: "Здравствуй столица, здравствуй Москва, здравствуй, московское небо! Каждому дороги эти слова, как далеко бы он НЕ был".

Ту же ошибку повторяет и Пугачёва в "Старинных часах": "...и время НЕ на миг не остановишь". Говорят, грозилась "переписать", но пока другой вариант не слышал.

С лёгкой руки руки Василия Шукшина к таким мастерам пера приклеилось словечко "песатель". А предыстория такова. Когда в шестидесятых годах пошла мода на "писателей-деревенщиков", один из начинающих пришёл к Шукшину за рекомендацией в СП СССР. Едва Василий Макарович взял в руки его "Заявление о приёме в Союз Песателей", как тут же начертал на нём резолюцию: "Таких песателей - в песду".

Все мы пишем так, как дышим. А как говорим? То и дело слышно кругом: "звОнит" вместо "звонИт", "бАловаться" вместо "баловАться", "шОфер" вместо "шофЁр", "катАлог" вместо "каталОг"...

Откуда-то притащили эту ужасную манеру делать ударение на предлогах: "Мы готовы кы! диалогу сы! членами делегации"...

А это пошлое "как бы": "Я как бы замужем. У меня как бы двое детей"...

Здесь уже и пальцев на ногах не хватит, и никакие "добавки" не помогут.

ПАДЕНИЕ МЕТЕОРИТА

Падение метеорита - явление, само по себе, довольно редкое. Успеть подловить его, оказавшись в нужном месте и в нужное время - удача вдвойне. Однако, именно это однажды и удалось кому-то сделать.

ДЕМОКРАТЫ И ФИРМА

Самые яркие впечатления студенческой поры и начала работы на производстве связаны с музыкой, альтернативной той, которая постоянно звучала вокруг. Застал ещё те самые знаменитые гибкие пластинки "на рёбрах", то-есть, рентгеновских снимках, снова запущенных в производство. Покупая какой-нибудь "Twist Again" или "Rock Around The Clock", запросто можно было нарваться на записанную шутниками сакраментальную фразу: "Музыки захотели? Вот вам, трах-тах-тах..."

Ярким событием было появление в студенческом общежитии первой отечественной магнитофонной приставки. Микрофонов в продаже ещё не было, и в качестве оного быстро приспособили громкоговоритель радиотрансляционной сети, наслаждаясь потом, с непосредственностью дикарей, прослушиванием собственных голосов.

Прогресс не стоял на месте, и вот уже вместо привычных патефонов появились проигрыватели и пластинки на 33 оборота, затем и магнитофоны, катушки с записями Петра Лещенко, Окуджавы, Высоцкого и, трудно представить, Элвиса Пресли и первых американских рок-групп. А с появлением на горизонте Битлз, заболел рок-музыкой всерьёз и надолго.

Сначала пробавлялся магнитофонными записями, пока не дошла и до нас эра дисков-гигантов, или альбомов. Кроме продукции фирмы "Мелодия", иногда удавалось ухватить и диски "демократов" - венгров, поляков, болгар. Пагубная страсть привела и в клуб по интересам - собирающуюся по субботам и воскресеньям в разных скверах Бульварного кольца толкучку, где можно было обменять, купить и продать любой диск. Долгое время место встречи было сразу за памятником Тимирязеву, знаменитым тем, что под определённым углом зрения он принимает совершенно непотребный вид.

Начинали все с "демократов", а когда удавалось накопить достаточный первоначальный капитал, переходили к "фирме" - альбомам из капстран. Появление каждого из новых дисков битлов, роллингов, "Uriah Heep", "Deep Purple", "Pink Floyd", "Queen" было незабываемым событием - живы ещё в душе ощущения сначала при визуальном знакомстве с альбомом, а потом и при первом прослушивании дома. Это было больше, чем страсть. Разбуди и сейчас ночью - без запинки прочитаю в хронологическом порядке всю дискографию каждой из групп, включая и бутлеги.

Конечно, недремлющее око государства не могло спокойно взирать на такие идеологические отклонения от начертанного им курса. РАФики с милицией и дружинниками то и дело неожиданно вторгались сразу с двух сторон сквера, вынуждая бросаться врассыпную, за заборы в ту или иную сторону. Однажды, когда рейды захватчиков стали совсем невыносимы, тусовка перебралась на Ленинские горы, рядом с лыжным трамплином. Это было большой ошибкой - место было выбрано стратегически неверно. Конечно же, облава нашла нас и там. Неожиданно высыпавшие из микроавтобусов милиция и добровольная дружина сразу замкнули беспечную тусовку в полукольцо, отрезав все пути для отступления. Свободным оставался лишь крутой спуск вниз к Москве-реке. А дело было в марте. И вот вся эта масса народа с сумками и портфелями ломанулась вниз, исполнив в натуре картину "Переход Суворова через Альпы", с той лишь разницей, что под пятыми точками солдатов музыкального фронта был не снег, а жидкая весенняя грязь.

Выходных дожидаться иногда было невтерпёж, поэтому вечерами в будние дни собирались в проезде Сапунова, близ секции грампластинок на 3ей линии ГУМа. Родное гумовское отделение милиции, постоянно заполненное отловленными фарцовщиками, воришками, проститутками, продавцами и курильщиками плана, и непонятными скулящими лицами с сопатками в крови, вынуждено было заниматься музыкальной тусовкой, как ещё одной нудной, до кучи, должностной обязанностью, мало надеясь отловить лоха, который сам откроет портфель для осмотра, признает "нарушение правил торговли", да ещё и распишется в этом, заплатив штраф. Стреляных воробьёв они брали на пушку, заявляя, что могут задержать без санкции прокурора на 48 часов, и это было истинной правдой. Но было ясно, что весь этот живописный контингент задержанных не способна вместить ни одна КПЗ, а стул на проходе, на котором я сижу, резко уменьшает и без того малую свободу передвижения рядом с дежурными ментами. Поэтому я прибегал к испытанному приёму: доставал из портфеля "Литературную газету" на 16 полосах, и начинал её читать с самого начала. На 2ой или 3ьей полосе менты не выдерживали, предлагая отправляться домой, расписавшись напоследок в журнале задержаний. Но даже и этой малости им получить не удавалось.

Что ни говори, тогдашняя милиция была несравнимо законопослушнее и порядочнее нынешней. Теперь даже на футболе при проходе на трибуну стадиона шмонают всех подряд с головы до ног, не заморачиваясь пустяками вроде прокурорских санкций на обыск.

ИНЕРЦИЯ СИСТЕМЫ

Несмотря на все перемены и нововведения, однако в основе своей система жизни и общественных взаимоотношений оставалась такой же косной и нерушимой, заложенной раз и навсегда, как и раньше.

В годы правления Хрущёва, а потом и Брежнева, дабы продемонстрировать демократический фасад страны, несколько раз объявлялось о прекращении глушения т.н. "вражеских голосов" на коротких волнах, но не успевало пройти и года, как после очередного политического скандала "заглушки" снова включали на всю мощь. И снова приходилось прибегать к разным ухищрениям, чтобы расслышать за грохотом и завыванием музыкальные обзоры Севы Новгородцева или воспоминания Светланы Аллилуевой.

Всё менялось вокруг, но только не коричневые платья и белые фартуки школьной формы. Длина стрижки чуть больше ортодоксального "полубокса" воспринималась как идеологическая диверсия. Наша первая практика в городе Сталино (ныне - Донецк) пришлась как раз на время всесоюзной кампании борьбы с т.н. "плесенью" - стилягами. Нас, студентов - москвичей, несколько раз на улицах областного центра останавливала "лёгкая кавалерия" дружинников, с места в карьер начинавших замерять ширину концов штанин наших брюк. Если она составляла меньше трёх спичечных коробков, обе штанины немедленно распарывались по шву от кармана до самого низа, и их обладатель вынужден был спешить домой, чтоб сменить одежду. Самое смешное, что через пятнадцать лет, когда с Запада пришла мода на расклешённые брюки, бывая в командировках, опять наблюдал таких же провинциальных дружинников всё с тем же измерительным инструментом, строго отслеживающих, чтобы ширина штанины не превышала четыре спичечных коробка. Вот оно, наше тогдашнее прокрустово ложе: не меньше трёх, не больше четырёх.

Ещё в начале коллективизации на селе, в далёком 1929 году, владение лошадью вменялось партийной директивой, как отличительная черта кулака. Проходили годы и пятилетки, но ничего не менялось, лошадь на личном подворье оставалась вне закона. Появились уже во дворах "Жигули" и "Нивы", хозяева прицепляли к ним самодельные телеги и таратайки, пыля потом по бездорожью, чтобы привезти домой охапку древесного сушняка или ворох скошенной травы. Получалось, с семьюдесятью лошадиными силами ты - не кулак, а с одной лошадиной силой должен быть ликвидирован, как класс. Многие, как мой отчим, а вернее - второй отец, Василий Иванович, так и умерли не дождавшись осуществления этой мечты всей жизни - иметь лошадь. Сколько раз приходилось слышать его мечтательные вздохи: "Эх, если бы мне сейчас лошадь...". Он даже работать устраивался только в те районные конторы, где лошадь всегда была под рукой.

Не менее поразительна живучесть и ещё одной директивы всё тех же сталинских времён. Перед каждым государственным праздником положено было обязательно все пишущие машинки со всего огромного здания нашего конструкторского бюро снести в одно помещение 1 отдела, где они и должны были находиться опломбированными все эти праздничные дни. На вопрос "зачем?" следовал ответ: чтоб никто не воспользовался ими для печатания листовок и прочей антисоветчины. От такого ответа у нормальных людей мозги сразу сваливались набекрень: зачем это делать именно в выходные, когда твой приход на предприятие будет отслежен вохрами на проходной - не лучше ли заняться этим в своё рабочее время? Или антисоветчиками являются сами вахтёры, которые только и ждут, чтобы добраться до средств печати, когда в здании никого не будет?

Шли годы - пишущие машинки уже появились в свободной продаже, вслед за ними - и компьютеры с принтерами, распустили компартию, Ельцин пошёл уже на второй срок, но, прежде, чем сесть за предпраздничный стол, мужики должны были всё так же доставлять на руках тяжеленные печатные агрегаты всё в тот же вечно первый отдел.

БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ

1954ый, год окончания средней школы и поступления в Горный институт, был переломным во всех сферах жизни страны. Каждый месяц приносил что-то новое, одновременно и упраздняя многие, казавшиеся ранее незыблемыми, установления вождя и учителя всех людей и народов. К тому же ещё и реформаторский зуд пришедшего ему на смену Никиты Сергеевича превышал все мыслимые пределы.

Именно в этом году были отменены форменные мундиры студентов-горняков, в которые товарищ Сталин обрядил учащихся, вслед за дипломатами, почтовиками, финансистами и прочими специалистами. Форменная тужурка, впрочем не лишена была определённого шарма, поэтому каждый первокурсник не преминул воспользоваться доступной пока ещё возможностью "сфотографироваться на память".

Удалось зацепиться и за шанс получить настоящую и полновесную золотую медаль по окончании средней школы. Выпускникам 1954 года вручали уже позолоченный латунный эрзац, и лишь кое-где награждали ею ещё из старых золотых запасов. Поэтому получать и расписываться за неё был вызван в настоящий Государственный банк, а не в тот, который раньше был известен под названием сберкассы.

НЕЗАСЛУЖЕННАЯ СЛАВА

Это было как в сказке. Промозглым осенним вечером 8 сентября 1954 года под ярким светом прожекторов, под бравурные звуки марша, грохочущие из всех динамиков вокруг, я, впервые увидевший Москву лишь десять дней назад, вышагиваю круг почёта по гаревой дорожке вокруг футбольного поля стадиона "Динамо", лучшей в ту пору спортивной арены СССР.

Неужели это происходит со мной? Да, именно так. Только старожилы ещё помнят ту Москву, не знавшую автомобильных пробок и заторов, спортивные руководители которой могли себе позволить устраивать легкоатлетические и прочие эстафеты на всём протяжении Садового кольца. После очередной такой, где третье призовое место сразу за постоянными конкурентами "Динамо" и ЦДСА заняла команда студенческого спортобщества "Буревестник", торжественное награждение и чествование победителей решено было провести в перерыве футбольного поединка сборных СССР и Швеции. Сами герои, те, кто бежал и побеждал, разъехались уже по своим городам и весям, поэтому представлять студенческое ДСО на церемонии было доверено нашей легкоатлетической секции Горного института, бывшей на хорошем счету в спорткомитете.

Когда мы вышли из раздевалки под Северной трибуной на арену, волосы вздыбились и побежали мурашки. Стадион был заполнен до отказа - 54 тысячи болельщиков, чей энтузиазм не знал границ ещё и потому, что счёт к перерыву был уже 4:0 в нашу пользу, не жалели голосов и ладоней. Все 400 метров вокруг зелёного газона преодолел поэтому в полушоковом состоянии. Даже весь второй тайм матча, который нам разрешили досмотреть из ложи, не смог окончательно вернуть на грешную землю.

А посмотреть было что: наша команда победила 7:0! И отнюдь не благодаря пресловутому фактору своего поля - годом спустя, уже в Стокгольме, наши снова победили: 6:0! Сейчас такому даже трудно поверить...

И НЕ МЕНЕЕ ЭФФЕКТНЫЙ ГОЛ ТОЧИЛИНА

Поскольку дело дошло до до самых впечатляющих голов, не могу удержаться от искушения выложить здесь и свой любимый футбольный гол. Этот шедевр сотворил наш динамовский ветеран-защитник Александр Точилин, завершивший прошедшей осенью свою футбольную карьеру, в матче с "Аланией" 2005 года.

ПОТРЯСАЮЩИЙ ГОЛ ОВЕЧКИНА

Третий сезон наш динамовец Александр Овечкин продолжает удивлять североамериканскую НХЛ и всех любителей хоккея не только своей результативностью, но и феноменальным исполнением своих бросков. Ну, например, вот этот гол в его первом же сезоне за океаном:

РЯДОМ С ИНОСТРАНЦАМИ

Одним из самых ярких впечатлений начала обучения в Горном институте было знакомство с иностранцами, и не просто знакомство, но и непринуждённое общение в студенческих аудиториях, и соседство в комнатах общежития. Чтобы понять причину этого лёгкого шока, стоит только вспомнить, когда это происходило. Только что умер Сталин, иностранцев представляли по двум, плохо стыкующимся, шаблонам: небожителями из "трофейных" и карикатурными персонажами из наших кинофильмов. А тут вот они рядом, да ещё и способные изъясняться на нашем великом и могучем. Приоткрытый железный занавес и фестиваль молодёжи - всё это было ещё где-то на подходе.

Самым многочисленным землячеством было, естественно, китайское. На нашей специальности, что было совсем не характерно, училась лишь одна китаянка Чень Шу-эр, которую тут же окрестили Шурой (вверху - на первомайской демонстрации). Как у всех китайских студентов, стремление к образованию, познанию нового, быть в учёбе впереди планеты всей принимало у неё какие-то гипертрофированные формы. Горе тому, кто оказывался рядом с ней на лекции - надо было постоянно отвлекаться на её вопросы, как будет то или другое по-русски, сама же при этом ни на миг не теряла нить рассуждений профессоров и доцентов. Некоторых же, наоборот, такое соседство радовало, давая возможность поделиться своими недюжинными запасами ненормативной лексики, которую втюривали с невинным и серьёзным видом. Но уже месяц спустя познания Шуры в этой деликатной сфере стали перекрывать самые изощрённые фантазии, делая самих шутников объектами насмешек.

Всё время совместного проживания в общежитии китайская община не переставала удивлять соседей-аборигенов. Так называемая "ленинская комната", где не было даже телевизора, тогда ещё - редкого чуда техники, а одни лишь столы да скамьи вдоль завешенных лозунгами и транспарантами стен, а потому пригодная лишь для уединения влюблённых парочек, стала совсем недоступной. Как не сунешься туда - всегда один и тот же сюжет: всё китайское землячество в полном составе прорабатывает очередного бедолагу, получившего четвёрку. Постоянно приходилось видеть этих несчастных, умолявших преподавателей разрешить им пересдачу.

После какого-то очередного вечернего проникновения посторонних лиц в общежитие, комендантом был издан строгий приказ о постоянном ночном дежурстве на этажах проживающих там студентов - составили списки, раскидали нас всех по дням и часам. Русских хватило лишь на три дня: как только перестали ходить проверяющие, исчезли и сами дежурные. Только когда выпадало дежурить китайцам, вплоть до самых каникул, совершая ночные визиты в туалет в конце коридора, можно было видеть на стуле согбенную фигуру китайца в непременных очках, склонившегося при тусклом коридорном свете над своими конспектами.

Был у нас и один монгол - Чейдок, с луноподобным, постоянно лоснящимся от жира, лицом, поражавший своих соседей в комнате общежития огромным количеством поедаемых мясных продуктов да удивительной способностью спать большую часть суток. Учился он на одни тройки, однако стипендию получал на порядок больше нашей.

Были ещё два венгра Дьёрдь (аналог русского Георгия) и Лайош, сразу ставший Лёшкой - нормальные весёлые ребята. Когда в ноябре 1956го, на их родине начался так называемый путч, оба тут же, собрав манатки, отправились домой, прямо сказав, что едут помогать восставшим, чем немало шокировали тогда всех нас. Дьёрдь так и не захотел возвращаться в Москву. Лайош (он в тёмном на нижнем снимке) вернулся после зимних каникул, благополучно доучившись до диплома.

...И ГЕНРИХА ГЕЙНЕ ТОЖЕ

А перед Шиллером в тот же день был ещё и Генрих Гейне, не он сам, конечно, а его маленький стихотворный пустячок "Leise zieht durch mein Gemuet liebliches Gelaeute..." ("Ляйзе цит дурх майн гемют либлихес гелёйте..."), дословно: "Тихо тянется сквозь моё сознание милое звучанье..."

Вся душа моя полна

звоном песни нежной.

Песнь весенняя, звени,

мчись в простор безбрежный.

В даль лети,где средь цветов -

домик невысокий.

Встретишь розу - передай

мой привет далёкий.

18.02.1954

Стихотворение, к сожалению, не имеет названия. Отыскать в интернете перевод его поэтому представляется возможным, лишь перелопатив всё стихотворное наследие великого поэта.

ЕЩЁ ОДИН ПЕРЕВОД ШИЛЛЕРА

Обнаружил ещё несколько своих переводов немецких классиков 1954 года, когда ещё учился в средней школе. Снова Фридрих Шиллер, "Zum Frueling":

К ВЕСНЕ

Весна! Краса природы!

Блаженство и любовь,

цветы в зелёном поле

с тобой воскресли вновь!

Любима и прекрасна

явилась ты опять!

Тебя мы снова рады

приветливо встречать!

Быть может, ты забыла

о девушке моей?

Она меня любила

и любит всё сильней.

Бывало у тебя я

любил цветы ей брать.

Я вновь прошу цветочек,

а ты? - даёшь опять.

Весна! Краса природы!

Блаженство и любовь,

цветы в зелёном поле

с тобой воскресли вновь!

18.02.1954

Опять поискал в интернете - нарыл лишь перевод Константина Михайловича Фофанова, сделанный ещё в девятнадцатом веке:

К ВЕСНЕ

Привет тебе, прекрасный!

С кошницею цветов,

природы упоенье,

пришёл ты средь лугов!

И вот опять ты с нами.

И мил, и вновь красив!

Мы радостно навстречу

идём на твой призыв.

И девушку ты помнишь,

которая меня

любила и всё любит

до нынешнего дня?

Для девушки цветочек

прошу я у тебя.

А ты? Цветок даёшь ты,

любой даёшь, любя.

Привет тебе, прекрасный!

С кошницею цветов,

природы упоенье,

пришёл ты средь лугов!

Конечно, здесь нет глагольных рифм, как у меня, не знавшего, что они - вне закона. Но кто этот прекрасный, если обращаются к весне, остаётся загадкой.

ВЫСОЦКИЙ - ПОСЛЕДНИЙ КОНЦЕРТ

Наше Центральное научно-конструкторское бюро, где проработал большую часть жизни, располагалось на улице Володарского, ныне - Гончарной. Это - на Таганке, совсем рядом со знаменитым театром, поэтому почти все знаменитые актёры любимовского театра перебывали в нашем актовом зале со своими концертами и выступлениями. 5 мая 1980 года пришёд черёд и Владимира Семёновича Высоцкого. Год московской олимпиады запомнился ещё и тем, что впервые за всё время советского трудового стажа выпало четыре выходных дня подряд, с 1 по 4, а сразу после этого и должен был состояться долгожданный концерт - всенародно известный властитель дум был нарасхват, и пригласить его было отнюдь не просто.

Примерно за час до объявленного времени начала выступления, директор певца, старый еврей, обговоривший все условия заранее, меряя шагами директорскую приёмную, был в недоумении: "Ничего не понимаю. Володя, всегда такой аккуратный, и сам ещё не приехал, и трубку дома не снимает". Когда же предложили ему машину, обрадовался, и решили, не медля более, отправиться к нему на Красную Пресню домой. Когда позвонили в квартиру Высоцкого в доме на Большой Грузинской, известном ещё и проходящими ежегодно по весне в его полуподвале выставками художников-нонконформистов, дверь открыл сам заспанный Владимир: "Так я же выступаю завтра, пятого, ты что?" Поняв же, что напутал с датами, быстро натянул водолазку, джинсы, гитару - в руки, и - вперёд.

У бюро пропусков предприятия его сразу перехватил наш начальник 1 отдела, озабоченный возможностью каких-нибудь нештатных ситуаций. Высоцкий же на ходу втолковывал ему дежурную, выученную уже за годы общения с чиновниками наизусть, формулу: "Я понимаю, люди собрались просто отдохнуть, всё должно быть культурно..."

В кабинете замдиректора по хозяйственной части артист попросил крепкого чая, и, когда тот был готов, "чего-нибудь поправиться". Добрейший Жулёв, работавший до этого в Звёздном городке, достал из своего бара бутылку коньяка и стакан, открыл бутылку. "Я сам," - сказал Высоцкий. Налил себе две трети стакана, запил стаканом крепкого чая и произнёс: "Всё нормально, я - готов".

Концерт продолжался ровно 55 минут. По ходу его певец раза два-три запинался, забывая слова. Список песен, записанный тогда на коленке, сохранился, и привожу его здесь. Как и автограф знаменитого поэта, актёра и певца, чьим поклонником являюсь не один уже десяток лет. Сожалею, что забыл дома приготовленный для этого французский диск, но хорошо, что удалось взять хоть такой.

Судя по всему, это был один из последних, если не последний, его публичный песенный концерт. Выглядел ВВ, надо сказать, тогда не блестяще, с бледным, какого-то сероватого оттенка, лицом. Понятно было, что человек серьёзно болен. Ведь жить ему оставалось ровно два с половиной месяца.

И, тем не менее, смерть его, такая неожиданная, буквально потрясла всю Москву. Народ, забыв про Олимпиаду, стекался к театру на Таганке со всего города и области. Кирпичное возвышение за вестибюлем метро было завалено стихами, обращёнными к погибшему певцу и травившим его властям, люди читали их вслух, переписывали, передавали друг другу, а милиция, наводнившая тогда столицу, стояла рядом и ни во что не вмешивалась.

В день же похорон две параллельные улицы, Большая Радищевская и наша Володарского, были до отказа запружены народом аж до высотки на Котельнической набережной. Стояла июльская жара, и, свешиваясь в открытые окна своего конструкторского бюро, мы видели и слышали многочисленных поэтов и просто ораторов, взбиравшихся на фонарные столбы и подоконники соседних домов.

Публикую также здесь любительский снимок В.Высоцкого времён начала его триуфальной карьеры, который вы не могли никогда ранее видеть, и другое фото - сразу после смерти, с самыми близкими ему людьми.