У нас в России лучшим певцом
среди птиц считается соловей, в западной Европе - певчий дрозд. Это спор
давний и в чём-то даже мировоззренческий. Мы консервативны, чураемся
нового и до конца дней своих остаёмся приверженцами наших старых песен о
главном. Европейцы во главу угла ставят креатив, новизну, разнообразие.
Не случайно же все новые феньки, включая моду, приходят оттуда. Все
коленца соловья, совершенные, как классическая музыка, известны, описаны
и учтены. А песня каждого из певчих дроздов уникальна и неповторима, он
даже каждый раз начинает её по-другому. Не говоря уж о самОм
репертуаре, которым он разжился от других видов птиц. Певчие дрозды -
пересмешники, то-есть подражатели, имитаторы. И импровизаторы в добавку.
Соловьи - это классика, а певунки, выходит, - джаз.
Все дрозды, кроме чёрного, внешне похожи, различаясь лишь размерами. Но
певчий не столь крупен, как его собратья рябинник, белобровик и
деряба. Как говорится, мал да удал. В мастерстве пения те даже в
подмётки ему не годятся. И в искусстве строительства гнезда тоже. Гнездо
певунка совершенно. В нём нет никакой подстилки, а стенки гладко
оштукатурены смесью глины, древесной трухи, воды и слюны. Работают
споро. За три дня самочка сооружает гнездо, и ещё день-два уже вдвоём
штукатурят. Где же ей одной столько воды и слюны набраться? Правда, эти
мастеровитые ребята поразительно халатны и легкомысленны. Гнёзда строят
на открытых и доступных местах. Обожают комли сломанных деревьев.
Однажды обнаружил такое на ржавом мотке колючей проволоки рядом с
тропинкой, протоптанной вдоль забора. Не удивительно поэтому, что 70%
их фазенд разоряются уже на ранней стадии гнездования. Действительно,
европейцы. С их пресловутой толерантностью ко всем пришлым. От которой
потом сами же и страдают.
Да ещё потом и обижаются. Если замечают, что их гнездо обнаружено и
привлекло чьё-то внимание, сразу его покидают. Даже с вылупившимися уже
птенцами. Поэтому умоляю: если вы обнаружили гнездо певчего дрозда, не
показывайте вида, не приближайтесь и не трогайте ничего руками. А
спутать его ни с чьим другим невозможно (смотрите фото). Да и таких
ярко-голубых яичек ни у каких других наших птичек нет.
На зимовку певчие дрозды отправляются в западную и южную Европу,
добираясь аж до Ирландии. Может, ещё и поэтому европейцам они милее
наших соловьёв?
Шесть видеороликов с поющими певчими дроздами можно посмотреть на пилотном зеркале этого блога по ссылке:
http://my.mail.ru/community/blog_garuss1/4AFBB4E48134EF4C.html
Наши
предки не знали радио и ТВ, даже грамотны были не шибко. Вся
информация поступала на вербальном уровне: из уст в уста. Но знали, тем
не менее, названия всех растений и каждой живой твари в поле и в лесу.
Времена поменялись. Теперь любой первоклашка не спутает айфон с айпадом,
но хорошо, если из всех растений вспомнит одуванчик да крапиву, а
синицу отличит от воробья.
Особенно
обидно почему-то за соловья. Эта самая знаменитая и любимейшая пташка
на Руси живёт рядом с нами и в сотнях песен, стихов и поговорок, но мало
кто представляет даже, как она выглядит. В реале, а не воображении,
отсылающем к сказочным жар-птицам. Соловья баснями не кормят. Поэтому и
попытаюсь хоть чуть-чуть восполнить пробел.
Внешность
соловья, прямо скажем, не впечатляет. Это невзрачная, но тем не менее,
весьма премилая дымчато-серая птичка размером меньше скворца, но крупнее
воробья. Для гнездования выбирает лесные участки, где есть вода:
речушки, ручьи или прочие водоёмы. Обожает заросли кустарника в поймах
рек. Гнездо из сухих травинок строит самочка, выбирая подходящую ямку на
земле. Так, чтобы его края были заподлицо, на одном уровне с грунтом.
Две недели насиживания яичек соловей поёт особенно рьяно, давая знать:
всё спокойно, участок под контролем. Выкармливают птенцов вдвоём. Тем
же, что едят и сами: паучки, червячки, насекомые.
Зимуют
соловьи далеко. В восточной Африке. В мае прилетают обратно, совершая
каждый раз нелёгкий путь ради четырёх трудовых месяцев на своей суровой
родине. Многие виды птиц в Подмосковье исчезли безвозвратно. Но соловьи,
слава Богу, пока не перевелись. Хотя и вспоминаешь с ностальгией
времена, когда можно было одновременно слушать трёх-четырёх маэстро,
соревнующихся друг с другом. Это, доложу вам, незабываемо. А самыми
искусными в пении, кстати, принято считать курских, тульских и
подмосковных соловьёв.
Говорить о соловьином пении - впустую тратить время. Лучше просто послушать короля певчих птиц. Итак, Его Величество Соловей.
А здесь можно посмотреть и послушать поющих соловьёв:
http://my.mail.ru/bk/garuss/video/64/242551.html
http://my.mail.ru/bk/garuss/video/64/242557.html
http://my.mail.ru/bk/garuss/video/64/242554.html
http://my.mail.ru/bk/garuss/video/64/242549.html
http://my.mail.ru/bk/garuss/video/64/242553.html
"Не имей сто рублей, а женись как Аджубей", - так переиначили известную поговорку в годы правления Хрущёва.
Алексей
Иванович Аджубей (9.01.1924 - 19.03.1993) родился в семье оперного
певца (псевдоним: Войтенко) и знаменитой портнихи-модистки Нины Гупало, в
доме которой ошивался, в прямом и переносном смысле, весь тогдашний
московский бомонд. От семей членов Политбюро до артистов Большого
включительно.
Отцовские
корни - на Украине, а там нередки подобные фамилии крымско-татарского
происхождения: Кочубей, Хаджибей... Взрослеть Алёша начал рано. Два года
до войны провёл в геолого-разведочных партиях. На фронт не попал,
служил в ансамбле песни и пляски. Потом, одновременно с Олегом
Ефремовым, закончил школу-студию МХАТ, а в 1947-ом поступил на журфак
МГУ.
В
1949 году он женился на своей сокурснице Раде, дочери Хрущёва. Ей было
20, ему - 25. В 1950-ом был направлен практиковаться стажёром в
"Комсомольскую правду" и так хорошо там себя зарекомендовал, что по
завершении учёбы в МГУ стал уже её главным редактором.
Однако
по-настоящему круто его карьера пошла в гору, а сам Аджубей раскрылся
как незаурядный организатор и журналист в те десять лет, что у власти
был Хрущёв. В 1959 году его назначают главным редактором второй по
значению, после "Правды", газеты "Известия". Скучнейший официоз,
которого чурались персональные подписчики, преобразился. Тираж вырос в 4
раза, став шестимиллионным. Там напечатали запрещённую поэму
А.Твардовского "Тёркин на том свете". У "Известий появилось воскресное
приложение - первая в СССР не политическая газета "Неделя". Стал опять,
как в старое время, выходить еженедельник "За рубежом". В знаменитой
хрущёвской оттепели, символом которой стал нижний снимок двух первых
леди, Жаклин Кеннеди и Нины Петровны Кухарчук, есть и его немалая доля.
Конечно,
ему было дозволено больше, чем другим. Но как и с феноменом Сталина -
"был культ, но ведь была и личность!". Аджубею случалось писать речи и
доклады для всесильного тестя, давать дельные советы. За это его люто
ненавидели не только собратья-редакторы и журналисты, но и всё
политическое окружение Хрущёва.
А потом, конечно, с ним поквитались. Пленум ещё снимал Хрущёва с поста, а
в редакционный кабинет "Известий" уже пришёл новый назначенец. Аджубея
вычистили из ЦК, лишили депутатства. Сослали в журнал "Советский Союз" -
рекламное издание для зарубежных читателей, где он мог лишь изредка
публиковаться под псевдонимом Радин. Раду Никитичну не тронули. Она так и
оставалась на должности зам. гл. редактора журнала "Наука и жизнь" аж
50 лет.
Сам
же Никита Сергеевич исчез из информационного поля на 25 лет, как будто
его и не было вовсе. В знаменитой кинохронике Гагарин на торжественной
встрече шагал по ковровой дорожке и не приходил никуда. А его радетель
проводил остаток жизни под домашним арестом на даче в Петрово-Дальнем.
От скуки занялся фотографией, обихаживал грядки. Все помещения в доме
были нашпигованы жучками прослушивания, даже туалет. Домашние
наведывались туда инкогнито, зато сам Никита Сергеевич отводил душу: с
рабоче-солдатским сарказмом хулиганил и прикалывался под бдительными
ушами слухачей из Конторы Глубокого Бурения.
Алексей
Иванович знал хрущёвскую эпоху изнутри, и много интересного мог бы
поведать о тех временах. В конце 1991-го, когда пал СССР, он воспрянул
духом. Достал заметки, писавшиеся в стол, начал работать сразу над тремя
книгами, стал редактировать газету "Третье сословие". Но земные дни его
были уже сочтены - через год Аджубея не стало.
